Дурочка и Лауме
Tuesday, August 19th, 2008 | Uncategorized
В одной деревне жили три сестры — двух люди считали умными, а третью — дурочкой. С ними жил и брат Бебенчюкас. Он был веселый, ловкий парень. Сам сплел Бебенчюкас себе сеть, купил челн и стал день-деньской на озере проводить, рыбу ловить.
Когда наступало время обедать, сестры посылали дурочку с горшочком ухи на озеро к брату. Дурочка с берега звала:
— Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дай сырой.
Бебенчюкас подплывал на лодке к берегу, съедал уху из горшочка, отдавал сестре весь улов и опять уплывал дальше по озеру.
Однажды лауме, купаясь в озере, услышала, как дурочка брата звала, и сама стала звать:
— Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дашь сырой рыбы!
Бебенчюкас услыхал голос лауме и говорит:
— Нет, у моей сестрицы голос тоненький, а у тебя грубый. Это не моя сестрица, не приплыву.
Тогда лауме пошла к кузнецу и говорит ему:
— Кузнец, кузнец, скуй мне язык потоньше!
— Клади на наковальню! — говорит кузнец и взялся за молот.
Лауме положила язык на наковальню: кузнец с одного маху сковал ей язык потоньше. Вернулась лауме на озеро и опять выкликает:
— Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дай сырой:
Бебенчюкас думал, что его зовет сестра, и подплыл к берегу. Лауме выскочила из тростника, схватила Бебенчюкаса, обмотала ему лицо платком и понесла через поля, через леса и болота к себе.
В обед дурочка, как всегда, вышла на озеро и слала кликать:
— Бебенчюк, греби ко мне, я дам тебе вареной рыбки, а ты мне дашь сырой!
Звала-звала, кричала-кричала, однако никто не отозвался. Пошла она вдоль берега и нашла в камышах челнок брата. Тут же лежали его сеть и клумпи.
Решила дурочка, что брат утонул. Хотела, было бежать к сестрам — рассказать, как вдруг из челнока раздался голос:
— Пусти меня в озеро, я тебе скажу, где Бебенчюкас.
Заглянула дурочка в челнок, видит — в сетях маленькая рыбка запуталась. Пожалела ее дурочка и пустила в озеро. Рыбка через минутку выплыла и говорит:
— Спасибо тебе за твое добро. А теперь, если хочешь найти Бебенчюкаса, ступай по большой дороге. Пройдешь лес, увидишь яблоню, за яблоней возьми в гору. А на горе, на самой вершине, бурая корова пасется. Пройдешь мимо коровы,
спустишься по тропе в долину. Там стоит квашня, а за квашней быстрая речка течет. Пройдешь по кладке через речку, а там увидишь маленькую
избушку. Она из мятлицы сделана, папоротником крыта. Там и найдешь своего брата.
Вернулась дурочка домой и рассказала все сестрам. Старшая сестра оделась, обула новые башмаки и говорит:
— Хоть и трудно верить всем этим росказням, однако пойду и все толком разузнаю.
Отправилась она в путь и все так нашла, как дурочка рассказала. За лесом, у дороги, стояла дикая яблоня. Яблоня нагнула свою верхушку и спросила:
— Девушка, девушка, куда идешь?
— Я иду братца искать.
— Потряси меня, девушка, облегчи моим веткам их ношу! — попросила яблоня.
— Некогда мне. Пускай тебя пастухи трясут, — отрезала старшая сестра и пошла дальше.
Она поднялась на гору, и видит: на самой вершине пасется бурая корова. Корова и спрашивает:
— Девушка, девушка, куда спешишь?
— Я спешу братца искать.
— Подои меня, отведай моего молока! — попросила корова.
— Некогда мне тебя доить, твое молоко пить! — ответила старшая сестра и бегом пустилась под гору. В долине она увидела квашню с тестом. Из квашни донесся глухой голос заквашенного теста:
— Девушка, девушка, куда ты бежишь?
— Братца искать, — отвечала та.
— Пожалей меня, испеки меня, пригожая!
— Некогда мне тебя печь, — ответила старшая сестра, — не видишь разве, как я тороплюсь?
Она оставила заквашенное тесто в квашне и вот добежала до быстрой речки. Как только старшая сестра ступила на перекладину, исхоженная, замызганная доска заскрипела:
— Девушка, красавица, вымой меня, вычисти меня…
Старшая сестра пробежала по доске и, даже не обернувшись, буркнула:
— Вот еще что выдумала! Стану я такое старое, никудышное бревно мыть да чистить!
Наконец, подбежала она к старой избушке, из мятлицы сделанной, папоротником крытой. Старшая сестра смело вошла в избушку. Оглянувшись, видит: за столом сидит лауме. Одним плечом она прислонилась к одной стене избы, другим — к другой. Левой рукой весь стол покрыла, а нижняя губа до самого пола отвисла, Бебенчюкас лежит под кроватью, а на кровати дремлет черная собачонка.
— Ты зачем сюда пришла, зачем суешь свой нос, куда не след? — спросила лауме и шевельнула длинной губой.
— Я ходила по ягоды, тетенька, да заблудилась в лесу, замерзла, вот и забежала сюда обогреться, — ответила старшая сестра.
— Ладно, пока обогреешься, расчеши-ка мне волосы, — приказала лауме.
Делать было нечего: взяла старшая сестра гребень, села возле длинногубой и стала ее причесывать. Чесала-чесала, глаза у лауме мало-помалу стали слипаться; скоро она и вовсе задремала. Тогда девушка встала, сняла с полки горшок, накрыла им черную собачонку, вытащила из-под кровати Бебенчюкаса и бросилась с ним бежать.
Пробежали они с полдороги, вдруг слышат — лауме за ними гонится: железные клумпи — тук-тук-тук — земля дрожит. Подбежала лауме к перекладине, спрашивает ее:
— Не увела ли девушка с собой Бебенчюкаса?
— Увела! — ответила перекладина.
Лауме пустилась бежать еще быстрее. Черная собачка бежит впереди, след вынюхивает, а лауме с распущенными волосами мчится за ней, железными клумпями стучит. Подбежала она к квашне и спрашивает:
— Тесто, тесто, скажи, не увела ли девушка с собой Бебенчюкаса
— Увела. Беги скорей, авось еще догонишь! — ответил голос из квашни.
Еще сильней припустила лауме, скачет, мчится, а из-под ее железных клумпей искры так и брызжут. Подбежала она к корове и спрашивает:
— Коровушка, коровушка, скажи, не увела ли с собой девушка брата?
— Только что мимо пробежали. Коли резвее побежишь, тотчас поймаешь.
Поднатужилась лауме, прыгнула с горы и у самой яблони схватила Бебенчюкаса с сестрой. Обоих засунула в мешок, приволокла домой и затолкала под кровать.
Не дождавшись старшей сестры, пошла искать Бебенчюкаса вторая сестра. Шла-шла и подошла к яблоне. Яблоня просила девушку потрясти ее ветки — та не потрясла, корова просила ее подоить — не подоила, тесто просило его испечь — не испекла, перекладина просила ее вымыть — не вымыла. Не привела назад брата и вторая сестра. Поймала и ее лауме, приволокла домой и сунула под кровать.
Пошла теперь дурочка Бебенчюкаса искать.
Подошла к яблоне — ветки потрясла, корову — подоила, еще сама парного молока напилась, тесто на горячем солнышке испекла, да еще маленький поскребышек оставила, перекладину чисто-начисто вымыла. Пришла в избушку к лауме. Лауме сидит за столом, одно ее плечо одну стенку подпирает, другое — другую стенку. Видит дурочка: под кроватью лежат обе сестры и Бебенчюкас.
— Ты зачем сюда пришла, зачем свой нос суешь, куда не след? — спросила дурочку лауме.
— Я за орехами ходила, тетенька, да тут дождь пошел. Промокла я насквозь, вот и зашла обсушиться.
— Ладно, пока будешь сушиться, можешь мне волосы расчесать, — сказала лауме.
Взяла дурочка гребень, села возле длинногубой и стала ей волосы расчесывать. Чесала-чесала, лауме жмурилась, жмурилась да и заснула. Тогда дурочка потихоньку встала, сняла с полки горшок, накрыла им черную собачонку, вытащила из-под кровати Бебенчюкаса, обеих сестер и кинулась с ними бежать.
Пробежали они с полпути, слышат — земля — дун-дун-дун. Это лауме следом за ними бежит, железными клумпями стучит-гремит. Подбежала лауме к перекладине и спрашивает ее:
— Не увела ли тут девушка Бебенчюкаса и своих сестер?
— Я не видала, — ответила перекладина.
А как только черная собачонка бросилась на мосток следы нюхать, перекладина — шасть — и встала на дыбы. Не знает лауме, как реку перейти: бежит сюда — глубина, бежит туда — быстрина. Искала-искала, еле нашла, где помельче — бухнулась в воду, перешла речку вброд, а ее собачонка— бульк-бульк, переплыла речку, и опять обе погнались. Подбежали к квашне, а вокруг нее испеченные караваи хлеба лежат.
— Хлебушко, хлебушко, ржаного да пшеничного колоса братец, скажи, не пробегали ли тут девушки с Бебенчюкасом?
— Нет, не видал, — ответил хлеб. И как только лауме пустилась было дальше бежать, хлебные караваи поднялись перед ней целыми горами, ходу не дают. Цепляется лауме, хочет взобраться на одну гору — не может — железные клумпи скользят, подскочила к другой горе — вниз сползает. Добрый час лауме билась, пока, наконец, взобралась на горы, прошла их все и поднялась на самую высокую вершину, где паслась корова.
— Коровушка, коровушка, скажи мне, не пробегали ли тут сестры с Бебенчюкасом? — спросила лауме, едва переводя дух.
— Не видела, — ответила корова.
Когда лауме хотела дальше бежать, буренка из ноздрей в гору подула, пыль с песком вихрем подняла: в двух шагах ни зги не видать. Пока пыль осела, лауме добрый час промешкала, а ее собачонка только чихала и кашляла. Наконец лауме добежала до яблони.
— Яблонька, сердечко, скажи, не пробегал ли тут Бебенчюкас?
— Нет, не видала! — ответила яблоня. Лауме бросилась было дальше, да яблоня распустила свои ветви, раскинула их на десять верст вокруг себя. Пока лауме сквозь ветви продиралась, все лицо и руки исцарапала, глаза себе повыколола. Да когда она, наконец, пробралась сквозь ветви, уже не догнала дурочки. Так дурочка спасла брата и сестер.
С тех пор дурочку никто больше дурочкой не зовет, а Бебенчюкас по-прежнему на озере рыбачит.
1 Comment to Дурочка и Лауме
Люди в древности не любили много говорить. Они считали позором для себя не поспеть за собственными словами…
October 12, 2008